Українська Третейська Спілка

В этом, 2009 году на Украине состоялось событие, которое может быть весьма и весьма важным в истории третейских судов, а, быть может, и вообще правосудия на Украине. Или не только.

Впервые состоялось рассмотрение дела с полным, — за небольшим исключением, о котором будет упомянуто несколько позднее, — электронным документооборотом и в режиме телеконференции. Дело рассматривалось сразу из двух точек: Киева и Одессы, причём исковое заявление, все возражения и пояснения были получены только электронным путём с подписанием электронными подписями. В деле не обошлось даже без замены судьи: один из судей, который был назначены в коллегию, не смог участвовать в рассмотрении. В общем-то всё прошло в достаточно штатном режиме и, если отбросить некоторые чисто организационно-технические неувязки, вызывавшие, скорее неудобства, не более того, то можно считать, что на деле было доказано, что рассмотрение споров в виртуальном пространстве, в пространстве чистой информации возможно. Слишком уж расписывать это дело я сейчас не буду, поскольку познакомиться с ним вполне возможно вот здесь.
Не буду скрывать, однако, что в этом решении есть несколько весьма и весьма тонких моментов, для понимания которых надо чётко придерживаться целого ряда посылок, касающихся, кстати, вовсе не только третейских судов, но третейских судов именно в первую очередь. Однако заниматься анализом решения мы тут не будем по двум причинам: во-первых, автор является одним из судей, а именно — судьёй-докладчиком, а во-вторых, целью этого материала не является рассмотрение аспектов конкретного дела. В конце концов каждый имеет право и возможность прочесть решение самостоятельно и составить своё собственное впечатление. Будет желание подискутировать — милости просим. Все стóящие материалы связного характера, если они только не будут содержать переходов на личности, опубликуем.

Пока же есть смысл указать на некоторые детали, с которыми мы столкнулись при организации этого процесса и которые могут служить реальной помехой на пути усовершенствования третейского производства с применением информационных технологий.

В принципе, если следовать законодательству Украины, причём сразу двум законам: регулирующему деятельность третейских судов и регулирующему применение электронной подписи, то можно прийти к выводу, что подпись под абсолютно всеми процессуальными документами, включая и решение по существу, может быть электронная. Мало того: и само это решение также может быть ни чем иным как файлом или частью файла. Всё хорошо, всё, вроде бы, замечательно. Но как всегда, — а это, к сожалению весьма характерно именно для нормативно-правовой среды современной Украины¹, — самый чёрт может высунуться из деталей. Пока Вы, дорогой читатель, являетесь гражданином Украины, а если быть уж совершенно точным: налогоплательщиком Украины, то никаких затруднений можете и не обнаружить. Но вот если только вы не обязаны Украине налогами…
Стоп! А при чём тут налоги?
Да, а в самом-то деле: причём тут к идентификации лица, которое производится вообще говоря присвоением электронной подписи, налоговые обязательства?
С точки зрения как раз налогового законодательства — да ни при чём! Но понимаете, какая интересная история: для того, чтобы завести электронную подпись в лицензированном депозитарии, надо иметь, как считают все эти самые депозитарии, которые лицензированы, ни что иное как ИНН, то есть идентификационный номер налогоплательщика. Вот так вот: ни много и ни мало! То есть, по мысли не то министерства юстиции, не то иного какого нормотворителя, паспорт с фотографией или даже биометрическими данными вообще-то не идентифицирует лица. Правда забавно? Идентифицирует лицо, по мнению таких вот новаторов идентификации единственно одно: некий номер, который должно это лицо получить добровольно, и от которого зависит, например, возможность совершения целого ряда юридически значимых действий, дееспособность, иными словами. Если при этом, то есть при признаках сознательности получения числа, правосвязанности наличия этого числа, добровольности получения чилса и открытии дееспособности в связи с наличия этого числа мне теперь скажут, что тут нет признаков того самого числа из Апокалипсиса — я сильно удивлюсь. Но это, так сказать, нравственный аспект.
Я знаю людей, настолько не уважающих никого и ничего вокруг себя, что наделённых способностью изойти самыми грязными ругательствами по поводу любого, кто исповедует любую религию². Если же даже отбросить нравственный аспект и обратить внимание на законодательство, то можно совершенно чётко увидеть, что человека-то в законодательстве Украины идентифицирует вовсе не лягушачий номер, а именно имя, фамилия и отчество. Как раз то, для чего с головой достаточно именно паспорта. Во всяком случае никакого отношения уплата налогов к идентификации лица или его право- и дееспособности согласно законодательству Украины отношения не имеет. А вот поди ж ты! Причём тут же вам и расскажут как же быть вот таким вот странным людям. как Болдырев Марк Рэмович, которые вообще на Украине давным давно объявлены всем сознательным её народом иностранцами и поражены в гражданских правах даже и без всякой их вины. Хочу отметить при этом, что вообще-то людей на нашей скромной планете, которые не являются, ну, ничем обязанными бюджету Украины довольно много. Чуть больше, на секундочку, чем население Украины. Так вот, оказывается, вне зависимости от своих религиозных или иных убеждений и даже вне всякой зависимости от обязанности платить налоги на Украине, всякий иностранец должен стать… налогоплательщиком Украины. Ну да, иначе ему не присвоят электронную подпись. Логику здесь искать бессмысленно. Её просто нет. Есть дурь. Дурь и беззаконие.
Так вот, едсинственная натуральная подпись. которая стоит под решением, есть подпись как раз вашего покорного слуги. Болдырев Марк Рэмович, судья-докладчик по делу отказался получать вот такой навязываемый для своей дееспособности (в том числе и манципации) номер на собственное лицо. Мне всегда казалось, что для идентификации меня довольно моей внешности и имени, полученного мною при рождении³. Тем более, что на всём пространстве СССР Марк Рэмович Болдырев, сдаётся, вообще существовал и существует только в одном экземпляре.

Вторым моментом, который реально затрудняет и несомненно обусловливает рассмотрение дела, является необходимость довольно чёткой технической организации процесса. Несомненно, можно перенести шумовые акустические удары, которые образуются от самовозбуждения микрофонов, но когда они появляются слишком часто, то выбивают из колеи не меньше, чем снующие по залу во время судебного заседания личности, то и дело подтаскивающие суду или секретарю какие-то бумажки. Причём бумажки, скорее всего, к делу не особо относящиеся. Это точно такая же помеха, как фигуры в проёме дверей, делающие странные помавания участникам процесса, словно Варенуха в качестве вампира-наводчика. В ситуации телеконференции вообще техническое обеспечение оказывается куда как более значимым, чем при обычном способе рассмотрения. Можно совершенно чётко указать по крайней мере на следующие детали, которые должны быть соблюдены хотя бы просто технически:
1. получение звука из сети должно быть строго отделено от микрофонов. В противном случае весьма вероятно появление характерного всеглушащего свиста. Иными словами: все участники процесса должны слушать друг друга преимущественно через наушники, но не через динамики. В случае же использования динамиков, необходимо устанавливать экраны, которые закрывали бы их от микрофонов.
2. любые представленные документы должны быть нормализованно сканированы. Надписи в них должны быть достаточно чётки, чтобы могли быть наблюдаемы на экранах. В данном деле это не имело особого значения, так как стороны не оспаривали вообще фактических обстоятельств дела, но такая особенность как читаемость, наблюдаемость документов в сети может сыграть роль в деле, где стороны начинают оспаривать либо фактическую сторону дела, либо давать интерпретацию тем или иным особенностям документа. При этом, надо озаботиться именно тем, чтобы всем такие вот важные детали были видны одинаково и различимы.
3. важным моментом при телекоммуникационном рассмотрении является соблюдение тайны совещания судей. Тайна эта — абсолютна, Она не может быть раскрыта никому и ни при каких обстоятельствах. Самый же режим телеконференции предусматривает наличие целой серии устройств и файлов, которые опосредуют процесс общения. Забывать об этом никак нельзя. Равно нельзя забывать и о том, что любое техническое обеспечение проценсса должно в этом случае допускать отключение записи хода видеоконференции и передачу её технического ведения от секретаря судебного заседания председательствующему. Надо при этом обратить внимание, что роль секретаря судебного заседания очень серьёзно видоизменяется.
4. В случае, если только, — а чаще всего это именно так! — стороны не дали своего согласия на раскрытие информации о процессе, суду надлежит обеспокоиться сохранением тайны такого процесса и раскрытия её только по инициативе стороны, но не по желанию даже самого важного из всех наигосударственнейших органов. Не существует такого повода, согласно которому можно было бы вопреки воле сторон нарушить конфиденциальность третейского разбирательства. Следовательно, вся конференция, идущая по открытым каналам может вестись только в режиме шифрования и дешифрования на конечных устройствах. Никто, присоединяющийся посередине⁴, не должен иметь возможности путём перехвата пакетов, получить из них информацию. Подчёркиваю: в данном случае не играет никакого значения никакое обстоятельство.

А теперь об одном нюансе, который связан с подобным рассмотрением споров на территории Украины и с особенностями именно законодательства Украины.
Невероятно проблемным для судов ad hoc, если только они рассматривают споры на Украине по законодательству Украины, станет рассмотрение споров в аналогичном режиме. Дело в том, что законодатель славно посмеялся именно над судами ad hoc: он предусмотрел, что подписи судей в этом случае должны быть нотариально удостоверены. причём только под решениями, но не под определениями. Зачем надо такое удостоверение при условии, что само дело в случае суда ad hoc хранится в архиве соответствующего государственного суда вкупе со всеми процессуальными документами и образцами почерка судьи — внятно объяснить мало кто в состоянии. Скорее всего кому-то в очередной раз хочется покормить нотариусов, которые и так на Украине, скажем мягко, по сравнению с той же Россией не бедствуют.

Вообще надо сказать, что обмен чистой информацией зачастую сможет начать выявлять то, что противоречит природе вещей, так как всё проявляется более чётко и выпукло, без примеси и флёра привходящих обстоятельств. Между прочим, тут следует добавить, что требования по представлению доказательств в суд, который рассматривает процесс по телекоммуникации, значительно более жёсткие и требуют значительно более чёткого и неукоснительного соблюдения процессуального регламента, а также предъявляет и требования к самому регламенту. Например, совершенно невозможным оказывается без прерывания процесса рассмотрения спора предоставление новых доказательств, а потому, сроки отсечения предоставления доказательств должны быть соблюдены в точности: если в регламенте обусловлено, что любые доказательства предоставляются до начала рассмотрения дела по существу, то это может быть именно так и никак иначе. Всё дело в том, что исключение из этого правила сделать возможно, но оно всегда будет приводить к некоторым действиям, которые должны рассматриваться как действия экстраординарного характера.

Что же касается психологических особенностей рассмотрения дела именно в режиме телекоммуникации, то по моим ощущениям, оно требует гораздо большей концентрации внимания на деле, чем рассмотрение вживую. Хотя, с другой стороны, эмоциональный элемент, всегда так или иначе присутствующий в рассмотрении спора, в данном случае снижен и снижен значительно.

В целом же не вызывает сомнения, что уже лет через пять-шесть телекоммуникационные рассмотрения споров в сети перестанут восприниматься как экзотика. Ведь давно мы уже не затрудняемся заглянуть в правовые базы, расположенные аз много сотен, а то и тысяч километров от нас.

1. В иных государствах, разумеется, с таким тоже сталкиваешься, но отнюдь не так часто-густо как именно на Украине↩
2. На самом деле эти своеобразные люди даже не догадываются, что атеистов, к которым причисляют они себя, не существует вообще в природе. Все они в реальности не атеисты, а антитеисты, что, как мы понимаем, вовсе не одно и то же. И все они как раз люди вполне религиозные, отличающиеся от тех, кого они поносят, только тем, что последние, в отличие от своих поносителей, вполне осознают собственную религиозность, то есть являются более разумными.↩
3. Во всяком случае пока что меня опознавали по моей физиономии.↩
4. Не имеет вообще значения кто и с какими намерениями взялся перехватывать идущие пакеты. В случае с телекоммуникационным рассмотрением спора в третейском суде на это не может давать согласие вообще никто. Никакой суд ни при каких таких важных обстоятельствах.↩